Четверг 27 апреля 2017

Индийская символика

Индуизм

Кого оплакивать?

Жил некогда земледелец, придерживавшийся философии Единства. Он уже достиг некоторой реализации, то есть непосредственного ощущения высших идей. Но он жил, подобно всем другим земледельцам, с семьёй и имел ребенка. И он, и его жена необыкновенно сильно любили своего сына, потому что это был их единственный ребёнок. Земледелец был человеком высоко развитым духовно, и его уважали и любили все в деревне.
Однажды он работал на своём поле, когда к нему пришёл человек и принёс известие, что его сын тяжело заболел. Земледелец пошёл домой, позвал врачей, принял все возможные меры, но не смог спасти жизнь ребёнка, и тот умер. Все в доме были охвачены горем, но сам земледелец имел такой вид, как будто ничего не случилось. Он утешал других, говоря:
- Что можно выиграть, оплакивая ребёнка?
На следующий день он, как обычно, пошёл на своё поле. Закончив работу, он вернулся домой и нашёл свою жену и других членов семьи плачущими и рыдающими, поглощёнными своим горем. Жена упрекнула его, говоря:
- Какой ты бессердечный человек - ты не пролил ни одной слезы о своём ребёнке. Земледелец спокойно ответил ей:
- Прошлой ночью у меня был удивительный сон. Я видел, что я король, и что у меня восемь прекрасных детей, и что я наслаждаюсь всеми благами и удовольствиями жизни. Внезапно я проснулся, и сон прошёл. И вот я теперь в большом смущении - нужно ли мне оплакивать тех детей, которых восемь, или этого одного?
Земледелец был мудрецом и чувствовал, что бодрствующее состояние так же нереально, как сонное, и что единственная постоянная реальность - это Дух, Атман.

Воля Рамы

В одном селении жил ткач. Он был очень духовным человеком. Все доверяли ему и его любили.
Однажды ткач пошёл на базар продавать свою работу. Когда подходил покупатель и спрашивал цену ткани, он отвечал: "По воле Рамы пряжа стоит одну рупию, по воле Рамы работа стоит четыре анна, по воле Рамы - прибыль два анна, по воле Рамы цена ткани - рупия и шесть анна".
И люди чувствовали такое доверие к нему, что немедленно платили деньги и брали ткань. Этот человек был истинно набожным.
Вечером после обеда он всегда долго сидел и размышлял о Боге, повторяя Его Святое имя. Однажды поздней ночью ткач не мог заснуть и курил, сидя на дворе. Мимо проходила шайка разбойников. Им нужен был носильщик, и, увидев ткача, они схватили его и потащили с собой. Затем они взломали дверь одного дома и награбили там много вещей, часть которых взвалили на плечи бедного ткача. В это время проходила стража. Грабители бросились бежать, но бедный ткач со своей тяжёлой ношей был пойман. Ночь он провёл в заключении, а на следующее утро его привели к судье.
Жители селения, услышав, что случилось, пришли навестить ткача. И все они в один голос говорили судье: "Господин, этот человек не мог ничего украсть". Тогда судья заставил ткача описать всё, что с ним случилось. Ткач сказал: "Господин, по воле Рамы я сидел во дворе; по воле Рамы была поздняя ночь; по воле Рамы я размышлял о Боге и повторял Его Святое имя; по воле Рамы по дороге проходили грабители; по воле Рамы они потащили меня с собой; по воле Рамы они ворвались в дом; по воле Рамы навалили узлы с похищенным на мои плечи; по воле Рамы подошла стража; и по воле Рамы я был пойман. Потом по воле Рамы меня заперли в тюрьму, а наутро воля Рамы привела меня к тебе".
Судья, видя невиновность и духовность этого человека, велел его немедленно освободить. И, выходя из суда, ткач сказал своим друзьям: "Воля Рамы освободила меня".
Живёте ли вы в мире или отрекаетесь от него, всё зависит от воли Рамы.

Cамадхи

Во времена Махавиры жил один царь-завоеватель. Он знал только язык войны. Царь этот завоевал всё, что было достойно завоевания, и стал богатейшим человеком страны. И вот кто-то сказал ему, что все мирские владения бесполезны, если не завоёвано внутреннее царство: "Если вы не достигнете дхьяны, самадхи*, если вы не достигнете внутреннего экстаза, всё это будет бесполезным".
Царь спросил: "Где я могу получить это царство? Покажите мне лишь место. Я завоюю его".
Некто сказан ему: "Как раз поблизости в лесу остановился Махавира. Пойдите к нему. Он уже достиг". И царь со своей армией отправился в лес.
Он окружил его, потом подошёл к Махавире и сказал: "Я пришёл, чтобы завоевать царство, которого ты уже достиг, царство внутреннего экстаза".
Махавира рассмеялся. Он сказал: "Ваше желание хорошее. Но, похоже, вы абсолютно не осознаёте того, о чём спрашиваете. Оно не может быть завоёвано вами. Я имею его здесь, но не могу отдать его вам. И вы не можете завоевать его".
Царь сказал: "Не беспокойся об этом. Только покажи мне, где оно. Я не встречал ничего такого, чего нельзя было бы завоевать".
Махавира ощутил в своём сердце глубокое сострадание к этому человеку. Он сказал: "Сделайте одну вещь. Нет необходимости приходить ко мне. В вашей собственной столице есть один бедный человек, и он, может быть, захочет поторговаться с вами. Он тоже достиг. Пойдите к нему".
Царь никогда не слышал имени этого бедного человека, но отправился к нему. Тот, действительно, был нищим, но с тем же светом в глазах, что и у Махавиры, и с тем же ароматом вокруг - с той же невинностью. Он сидел под деревом. Царь сказал: "Ты часть моего царства. Отдай мне всё то, чего ты достиг! Я готов тебе дать взамен всё, что ты захочешь. Даже если ты захочешь моё царство, я отдам его тебе. Но принеси, дай мне своё самадхи".
Человек рассмеялся: "Я могу отдать вам свою жизнь. Она в ваших руках, но я не могу отдать вам самадхи. Не то чтобы я не хотел вам отдать его, но сама природа самадхи такова, что оно не может быть отдано. Вы должны заработать его".
Царь сказал: "Но я никогда ничего не зарабатывал. Я завоеватель. Я завоёвываю всё, в чём нуждаюсь. Я воин".
"Но здесь ни ваш меч, ни ваша армия не помогут, - сказал нищий. - Здесь нужно идти одному. Ведь это путь внутрь, вы должны пройти к своему собственному центру. Самадхи не может быть дано, поскольку вы уже имеете его. Оно должно быть только познано, открыто". *Дхьяна, самадхи - слияние сознания с Абсолютом, просветление, достигаемое медитацией.

Акбар и Фарид

Акбар часто приезжал к Мастеру Фариду побеседовать. Люди из деревни, в которой жил Фарид, знали это. Однажды они пришли к Мастеру и сказали:
— Сам император бывает у тебя. Почему бы тебе ни попросить его построить в деревне школу или больницу? Люди в деревне жили бедно и невежественно. Фарид подумал и сказал:
— Хорошо, раз вы так просите, я пойду. Только я не умею просить. Я никогда ничего не просил. Но раз вы так просите, я попробую. Утром он пришёл ко дворцу. Все знали, что Акбар был его последователем, поэтому его немедленно впустили. Акбар был в своем святилище — маленькой часовенке, которую он построил своими руками. В ней он обычно молился. Фарид вошёл и, увидев, что Акбар молится, решил подождать. Акбар молился вслух и в конце произнёс:
— Боже всемогущий, укрепи моё государство, преумножь мои богатства, рассей моих врагов. Фарид, услышав это, повернулся, чтобы уйти. Акбар закончил свою молитву, оглянулся и увидел Фарида, спускающимся по лестнице. Он спросил:
— Как ты сюда попал? И почему ты уходишь? Фарид сказал:

— Я пришёл к царю, но встретил здесь нищего. И если ты, решая свои проблемы, обращаешься к Богу за помощью, то я подумал, почему бы мне самому не обратиться к Богу? К чему мне посредник? Эту историю оставил Акбар в своём дневнике и приписал: «В этот миг я понял: чем бы ты ни владел — это не имеет значения, потому что ум продолжает просить ещё и ещё.

Мощь предубеждений

Всю свою жизнь Кабир прожил в Бенаресе. Индусы верят, что если умереть в Бенаресе, то обязательно вознесёшься на небеса. Поэтому люди специально приезжали умирать в этот город. Когда Кабир стал старым и больным, он попросил своих учеников перевезти его в Магахар. Магахар — это небольшая бедная деревня на противоположном берегу Ганга. Существовало предубеждение, что все, кто умирает в этом месте, попадают прямо в ад. Наверное, потому что он противоположен Бенаресу. Кабир сказал:
— Я хочу перебраться в Магахар. Его ученики заволновались:
— Вы сошли с ума! Он настаивал:
— Думайте, что хотите, но я не хочу умирать в Бенаресе, так как, если я умру здесь и попаду в рай, то какое уважение достанется мне? Уважение достанется Бенаресу. Я же собираюсь умереть в Магахаре и хочу посмотреть, как меня сумеют направить в ад. Кабир настоял на своём, и ученики перевезли его в лодке на противоположную сторону. Несколько лет он прожил со своими учениками в Магахаре и умер там. Он был единственным человеком, который специально приехал умирать в Магахар. После этого случая предубеждение о Магахаре перестало существовать. Это был последний акт сострадания Кабира к людям. Несчастные люди, жители Магахара, были освобождены от многовековой глупости. И теперь именно Магахар считается святым местом, и каждый год почти все население Бенареса переправляется туда на лодках, чтобы отдать дань уважения Кабиру. На его могильной плите написаны такие слова: "Я отправляюсь в рай прямо из Магахара".

Аскеты

Один монах шёл к Гуру и встретил на своём пути трёх аскетов. Один сидел на большущем муравейнике и истязал себя укусами муравьёв. Другой сидел на берегу ручья и созерцал поток воды. А третий просто плясал и пел песни под роскошным деревом. Узнав, что монах идёт к Гуру, они попросили спросить, сколько жизней им ещё пребывать в аскезе, чтобы получить освобождение. Он пообещал исполнить их просьбу. На обратном пути аскеты спросили его, какие ответы дал Гуру.
— Тебе, сидящий на муравьях, ещё 2 жизни мучиться в таких лишениях. Поник головой аскет.
— А тебе, созерцающий, ещё 10 жизней созерцать воду, чтобы получить освобождение. Тяжело вздохнул аскет.
— А тебе, танцующий, столько жизней танцевать, сколько листьев на этом дереве.
— Так это совсем ничего! — вскинул руки аскет и запел ещё радостнее. В этот момент все листья осыпались с дерева, и он получил освобождение.

Беднейшая из бедных

В Индии, близ Джабалпура, среди холмов, стоит прекрасный храм. Построен он на средства очень бедной одинокой женщины, которая молола зерно, вращая мельничный жернов, и этим зарабатывала себе на пропитание. Целыми днями она молола чужое зерно и в течение всей жизни сумела скопить достаточно денег, чтобы построить небольшой, но очень красивый храм на холме. Самая верхняя часть храма называется кайлас; он изготавливается из золота. В память об этой женщине вместо кайласа люди водрузили ее маленький жернов, состоящий из двух камней. С тех пор прошло много веков. Вокруг выросли новые храмы больших размеров. Но этот храм остается центральным и ежегодно в память о той женщине здесь устраиваются ярмарки. Люди любят этот храм, потому что это действительно чудо: беднейшая из бедных смогла выстроить этот мраморный храм.

Бирбала не испугаешь

Однажды ночью явилась Бирбалу Махакали (супруга бога Шивы) в страшном образе — огромная, многоликая. Взглянул Бирбал на богиню, засмеялся, простёрся перед ней ниц, а потом встал и с горестным видом опустил голову.
— Мой верный Бирбал! Почему ты, когда увидел меня, сперва засмеялся, а потом опечалился? — спрашивает Многоликая.
— О Вездесущая! От тебя ничего скрыть невозможно, но раз ты спрашиваешь, молчать не буду. Смеялся я от радости, что сподобился счастья тебя увидеть. Ну, а про второе я не скажу, боязно мне. Богиня ободрила его, пообещала, что никакого вреда ему не будет, пусть смело говорит всю правду. Тогда Бирбал сказал:
— О Мать Вселенной! Я подумал: у меня только одна голова, один нос и две руки, а у тебя десятки голов, десятки носов, но тоже только две руки. Когда у меня случается насморк, я устаю утирать свой нос двумя руками, а если у тебя насморк, каково же тебе утирать себе десятки носов? От этой заботы я и загрустил. В ответ раздался смех. Сбросив маску и одежды богини, перед Бирбалом предстал падишах. Это он придумал напугать Бирбала и явился к нему ночью в обличье грозной Махакали, но не тут-то было — Бирбала не испугаешь и врасплох не застанешь.

Благородный Парас

Два века спустя после ухода Будды, Александр Македонский завоевал почти всю Азию и подступил к границам Индии. Но он не решался вступить на ее территорию, зная о доблестной армии индусов, на вооружении которой были могучие слоны, обученные сокрушать все на своем пути. На спинах слонов были сделаны удобные корзины, в которых сидели люди, метавшие в противника стрелы и копья. Правил в то время в Индии благородный император Парас. Александр был наслышан о его благородстве и послал свою возлюбленную на встречу с Парасом. В Индии есть праздник - день сестры. В этот день, по обычаю, девушка может повязать красную нить вокруг запястья юноши и назвать его своим братом. Он должен коснуться ее стоп и дать клятву защищать ее, как свою сестру. Сестра же обещает молиться за него всю жизнь. Именно в этот день императору доложили, что известная на весь мир красавица, возлюбленная Александра Македонского, желает встретиться с ним. Он вышел и поприветствовал ее. В Индии и до сих пор существует этот обычай: гость в доме - Бог в доме. Он ввел ее во дворец, посадил на трон и учтиво спросил:
- Вы проделали долгий путь. Чем могу служить? Она сказала:
- Я пришла, потому что хочу просить Вас стать моим братом. У меня нет брата и мне очень бы хотелось, чтобы Вы стали им. Парас понимал, что это может быть просто интригой, но он поклонился, коснулся ее ног и сказал:
- Если у Вас нет брата, я - Ваш брат! Она повязала нить вокруг его запястья и обещала всю жизнь молиться о его здравии. На следующий день Александр перешел в наступление. В сражении Парас убил коня под Александром. Сам он был на боевом слоне. Александр упал. Слон был обучен топтать противника, он уже занес ногу, но Парас, вспомнив о красной нити и о своих обязательствах перед возлюбленной Александра, развернул слона. Он отступил. Таким образом он упустил возможность и потерпел поражение. Его взяли в плен и в цепях привели к Александру. Но его царственный вид, изящество и благородство поразили великого завоевателя. Александр спросил Параса:
- Как бы Вы хотели, чтобы с Вами обращались? Парас ответил:
- Что за вопрос? С императором нужно обращаться, как с императором. Александр сделал такую запись: "Я никогда не встречал такого человека, как Парас. Он был узником, но как он шел! И как он говорил!" Александр был поражен, он сказал:
- Снимите с него цепи, даже в цепях он остался императором. Верните ему царство. Перед тем, как расстаться, Александр спросил его:
- Почему Вы опустили копье, когда я лежал? Еще минута и со мной было бы покончено, или ваш слон мог раздавить меня. Почему Вы этого не сделали? Парас ответил:
- Не спрашивайте об этом. Вы знаете. Вот красная нить. Вы узнаете ее? Я не могу перешагивать через такие вещи. Ваша возлюбленная - моя сестра, но для Вас нет никакой необходимости чувствовать себя обязанным по отношению ко мне.

Благородство и коварство

Богатства Индии не давали покоя многим завоевателям. Одним из них был Махмуд Газнави. Он атаковал Индию восемнадцать раз и восемнадцать раз терпел поражение. Когда он потерпел поражение в очередной раз, то укрылся в пещере, как побитая собака. Сидя там, обдумывая свое положение, он обратил внимание на паука, плетущего свою паутину. Махмуд начал наблюдать за его действиями. Шел дождь, паук пытался прикрепить паутину, но срывался и падал вниз. Он падал ровно восемнадцать раз, а на девятнадцатый добился успеха. Махмуд неожиданно воспрял духом, ему показалось, что это знак судьбы. Он уже обдумывал, как бесславно вернется. Каждый раз он терпел поражение. Тысячи его воинов погибли из-за его неумелого руководства. Притхвирджай Чаухан, который стоял на границе, был правителем приграничной области Индии. Махмуд был царем в своей стране, у него не было повода вторгаться в Индию. Притхвирджай Чаухан восемнадцать раз нанес поражение Махмуду: ему советовали пойти дальше и добить врага в его логове. Ему говорили, что тот снова соберет войско и неожиданно нападет, поэтому врага надо добить. Но Притхвирджай Чаухан был человеком великой гуманности. Он говорил: "Люди, живущие в стране Махмуда, нам не враги, они ни в чем не виноваты. Мое войско не для того, чтобы завоевывать страны. Если он прейдет еще раз, мы снова его разобьем". ... Он не ожидал, что Махмуд нападет сразу же после поражения. Индийское войско было распущено. Махмуд напал неожиданно и победил. Притхвирджай попал в плен и ему, по приказу Махмуда, вырвали оба глаза. Такова была месть за поражения. Притхвирджай был очень красивым человеком и непревзойденным стрелком из лука. В ожидании казни он и его друг-поэт, который решил разделить с ним судьбу, сидели в тюрьме. Когда их вывели на площадь, чтобы казнить, поэт обратился к Махмуду с просьбой. Он сказал:
- Притхвирджай - непревзойденный лучник. Позволь ему сделать последний выстрел перед смертью. Махмуду стало интересно, как слепой будет стрелять, и он велел подать лук со стрелой. Поэт обратился к Махмуду и тот ответил. В тот же миг стрела, выпущенная на голос Махмуда, поразила его в самое сердце.

Бог повсюду

Нанак, основатель сикхизма, был простым и красивым человеком. У него был всего один ученик, которого он никогда ничему не учил. Он просто вдохновенно пел, а ученик подпевал ему и играл на простом музыкальном инструменте. Рассказывают такую историю. Однажды Нанак отправился путешествовать. Он обошел Аравию и добрался до Мекки, где хранится святыня мусульман - черный камень Кааба. Было уже поздно. Нанак помолился и прилег отдохнуть. Но к нему подошли хранители святыни и сказали, что такое поведение кажется им невероятным:
- Вы пришли из Индии, где люди знают, как быть уважительными. Вы легли ногами в сторону нашего священного камня. Это задевает наши религиозные чувства. Для нас этот камень представляет Бога, в нем заключено божественное. Нанак сказал:
- Вы сказали, что ваш Бог заключен в этом камне, но мой Бог не заключен ни в чем. Поэтому куда бы я не повернул свои ноги, Он будет там!

Большой Дрона

Всю дорогу Дрона молчал. Арджуна также не решался открыть рот, идя впереди и указывая путь. Где-то на востоке Заревой Аруна уже взял в руки поводья Солнечной Колесницы, и лучи диадемы Сурьи, плохо различимые сквозь переплетение стволов и лиан, окрасили горизонт в нежный цвет лепестков розовой яблони. В преддверии утра туман начал редеть, рваться кисейными лентами – и перед путниками внезапно открылась поляна с ашрамом и деревянным идолом в дальнем конце. Они миновали костяк, дочиста обглоданный ночными падальщиками, – все, что осталось от здоровенного пса, – и Дрона уверенно направился к хижине. Арджуна последовал за учителем, чуть отстав. Царевича знобило. Словно почувствовав появление незваных гостей, из дверного проема возник хозяин ашрама. Он был почти обнажен, лишь узкая набедренная повязка прикрывала сейчас чресла горца. На мгновение нишадец застыл на пороге, а потом пал в ноги Дроне.
– Учитель… – благоговейно прошептал Экалавья. Арджуна невольно передернулся от бешенства. Дрона выждал минуту-другую, после чего отступил назад.
– Встань, – коротко приказал Брахман-из-Ларца прежним, бесцветным и скрипучим голосом. Экалавья поспешно вскочил и с искренним обожанием взглянул в лицо Дроне. Напоролся на тусклый немигающий взор и, словно обжегшись, быстро отвел глаза.
– Я слышал, ты достиг изрядных успехов в стрельбе из лука. – Дрона не спрашивал, а как бы утверждал очевидное.
– Не мне судить, Учитель…
– Принеси лук и стрелы. Экалавья нырнул в хижину и через мгновение выскочил наружу, держа в руках указанные предметы.
– Стреляй! – В воздух взлетел гнилой сучок, непонятно когда подобранный Дроной. Коротко прогудела тетива, и сучок разлетелся в мелкую труху. «Стрела с тупым наконечником. „Зуб теленка“ или „Маргана“, – успел отметить про себя царевич.
– Лист на ветке капитхи видишь? Вон большой такой, ладони три с половиной?
– Вижу, Учитель.
– Сбей. Пока будет падать – три стрелы. Пока сбитый первым выстрелом лист опускался на землю, нишадец успел разнести его в клочья четырьмя стрелами с наконечником-шилом.
– Хорошо. Говорят, ты также любишь стрелять на звук?
– Это правда, Учитель. Конечно, я еще далек от совершенства, но…
– Я больше не стану испытывать тебя. Увиденного мной вполне достаточно. Ты досконально освоил искусство Дханур-Веды. Вижу также, что ты воздвиг здесь мое изображение. Или я ошибаюсь?
– Нет, Учитель! То есть, да… то есть воздвиг! И воздаю ему все положенные почести всякий раз перед тем, как приступить к упражнениям.
– Следовательно, ты считаешь меня своим Гуру?
– Да, Учитель. Если только это не оскорбляет тебя…
– Не оскорбляет. Вижу, мой урок пошел тебе на пользу. Что ж, ученик, ты стал отличным стрелком. Твое обучение закончено. Готов ли ты расплатиться со своим Гуру за науку?
– Разумеется, Учитель! Требуй – я отдам тебе все, что ты пожелаешь! Лик Дроны страшно исказился, но тут же вновь стал прежним: бесстрастная маска с глазами-омутами:
– Отдай мне большой палец твоей правой руки. Это и будет платой за обучение. Экалавья содрогнулся. Но спустя мгновение открытая улыбка осветила лицо грязного горца – одновременно с прорвавшимся из-за горизонта Лучистым Сурьей.
– Желание учителя – закон для ученика. Он коротко поклонился Дроне, удалился в хижину и вернулся с небольшим, но бритвенно острым ножом из черной бронзы и с оленьей ножкой вместо рукояти. Взял нож в левую руку. Окинул взглядом Брахмана-из-Ларца, улыбнулся еще шире и взмахнул ножом.
– Не надо!!! Крик Арджуны, до которого лишь в последний момент дошло, что все это – всерьез, что Дрона совершает чудовищный поступок ради него, заглушил слабый хруст. Экалавья чудом исхитрился подхватить падающий обрубок и, встав на колени перед своим Гуру, почтительно протянул ему то, что еще недавно составляло с горцем одно целое.
– Благодарю тебя, Учитель. Прими от меня эту скромную плату. Из рассеченной мякоти на краю ладони, превратившейся. в узкую лапу ящерицы, обильно текла алая кровь, заливая бок и бедро нишадца, а горец все продолжал стоять на коленях, протягивая Дроне отрубленный палец. Арджуна силился оторвать взгляд от нелепого, жуткого обрубка, от кровавого ручья, от сцены из страшных сказок на ночь… силился и все-таки продолжал смотреть. Дрона протянул руку и взял палец. Посмотрел на кусок плоти. Кивнул удовлетворенно.
– Я принимаю плату. Твое обучение закончено. Экалавья поднялся, еще раз поклонился Брахману-из-Ларца и лишь после этого, бесстыдно скинув набедренную повязку, принялся перетягивать искалеченную руку. Зубы помогали оставшимся пальцам. Арджуну била мелкая дрожь, и царевич не сразу сообразил: что-то теплое и липкое тыкается ему в ладонь.
– Возьми. Ты хотел быть лучшим? Теперь ты – лучший. Закон соблюден, и Польза несомненна. Царевич увидел на своей ладони окровавленный палец нишадца, отшатнулся – и палец упал ему под ноги, мгновенно затерявшись в густой траве.
– Но, Гуру… я же не хотел… так! Зачем…
– Ты хотел быть лучшим. Я обещал тебе это. А как – это забота твоего Гуру. – Голос Дроны постепенно оживал, одновременно становясь дребезжащим, словно в глубине гортани успели надорваться невидимые струны. Еще с полминуты Брахман-из-Ларца стоял перед царевичем, глядя мимо него, а потом молча пошел прочь.
– Экалавья… Нишадец поднял взгляд от четырехпалой руки и посмотрел на Арджуну. Спокойно, без злобы и гнева.
– Я… я не хотел – так. Я не знал… Прости меня! – Арджуна неуклюже поклонился и бегом бросился вслед за уходящим Дроной. * * * Маленький, очень маленький силуэт скорчился в кустах. Призраку было страшно. Поэтому только он видел, как, оставшись в одиночестве, Экалавья схватил брошенный лук. Тетива остервенело взвизгнула, натягиваясь, рука-коготь указательным и средним пальцами вцепилась в бамбуковое веретено с обточенными коленами, сминая оперенье; повязка на ладони разом набухла, обильно пропитываясь кровью, но две стрелы, одна за другой, уже рванулись в полет. И вторая сбила первую у самой цели, как скопа-курара бьет верткую казарку, не дав вонзиться в лицо деревянного идола.

Великий поэт Индии

О великом поэте Индии Рабиндранате Тагоре ходят легенды. Он написал шесть тысяч прекрасных песен. Когда на него нисходило вдохновение, он запирался в своей комнате и творил. Он не ел, не пил и не выходил из комнаты по три-четыре дня. Все, кто видел его выходившим из своей комнаты после такого поста, после пребывания в состоянии творчества, отмечали, что он изменился. Он выглядел приобщенным к какому-то другому миру: изящество и грациозность манер, просветленность взгляда! Но лишь несколько часов исходил от него аромат. Затем месяцами это состояние могло не приходить. Рассказывают, что когда он умирал, к нему пришел его друг, известный литературовед. Взяв его за руку, он сказал:
- Ты можешь умереть с глубоким удовлетворением, ведь ты спел столько песен! Еще никто на Земле не спел так много прекрасных песен! Ни Калидаса, ни Шелли не могут сравниться с тобой. И когда он сказал это, слезы потекли из глаз Рабиндраната. Друг не мог поверить своим глазам и сказал:
- Ты - и плачешь? Ты боишься смерти? Никогда не поверю! Человек, который воспевал жизнь во всей ее полноте, боится смерти? Ведь смерть - это одно из проявлений жизни! Рабиндранат ответил:
- Нет, не смерти я боюсь! Смерть прекрасна, также, как и жизнь. А плачу я от того, что самые лучшие песни стали приходить совсем недавно. До сих пор я был лишь ребенком. Теперь я вырос и Бог дает мне все больше и больше. Только сейчас я созрел, а пришло время уходить. Это несправедливо!

 

Рекомендуем похожие материалы:

Социальные закладки:

 

Комментарии в сетях:

Добавить комментарий

При добавлении комментариев не забывайте про взаимоуважение к друг-другу,в независимости от различия во взглядах! Просьба не использовать в комментариях не нормативную лексику, никого не оскорблять и не публиковать тексты, не имеющие отношения к теме статьи!


Защитный код
Обновить

Галерея Ша-Фут-Фань

Школа Кунг-Фу ША-ФУТ...

Облако тегов

Вход

    Яндекс.Метрика